— Точно! С чего бы это, как ни с того, что она в него пальнула!

Митя совсем сник. Проговорил через силу, преодолевая смущение:

— Этому-то как раз есть объяснение. У поручика, оказывается, была любовница. Женя могла узнать об этом.

Ветер прошумел по веткам, тронул волосы молодых ребят, чуть освежил их сухие губы. Николай многозначительно поцокал языком:

— Любовница… Интеллигентная барышня узнает о своем женихе такое… Да, это повод.

Но Дмитрий вдруг зло вскочил на ноги:

— Нет, я не верю, не могла она из-за этого!..

Коля поймал его за руку, снова притянул на траву:

— Напрасно, дружочек, не веришь. Любовь такая тяжкая бывает, сам не знаешь, что готов сделать, чтоб ее унять.

Митя, все еще не переборов своей внезапной злости, спросил иронически:

— Это что же, ты сам на себе испытал?

И испугался тому, как вдруг посуровел у Николая взгляд, вмиг затвердели губы.

— Нет, Митенька, не сам. А вот расскажу тебе… Только пойдем отсюда. Глянь, солнце как стало, тени совсем нет.

И впрямь, солнце нависало прямо над головой, палило, и даже развесистая яблоня не спасала.

— За корпусом есть славные навесы, — сказал Николай.

— Да там небось людей полно, — усомнился Митя.

— Наоборот, сейчас там пусто, смотри-ка, — и Кожевников показал на вереницы обитателей лазарета, потянувшихся к входу. — Обед, — объяснил он.

— Так и тебе, верно, пора.

— Э-э, нет, я лучше с тобой побуду. А потом повара накормят, прямо на кухне, и даже еще лучше.

Митя поверил ему: он знал, что Николай тут любимец обслуживающего персонала. Они пришли к длинным навесам-аллеям, увитым по бокам и сверху диким виноградом. Там стояли скамейки, было очень славно и в самом деле пусто. Только в другом конце женщина и девушка, разложив на лавке пакеты со снедью, обхаживали молоденького раненого бойца.