— Это что же выходит? За час до убийства он идет в трактир с этим поручиком. Что в трактирах делают, мы-то знаем! Да и в газете написано: вернулся пьяный и прямо к девушке с ножом! Это сразу после того разговора. Так о чем же они гутарили? Интересное дело…

— И знаешь, Коля, мне кажется, Женя что-то об этом знала. На кладбище она хотела о чем-то крикнуть, вырывалась, да он ее крепко держал.

— Женя — это вторая девушка, да? — спросил Николай. — Ты к ней какое имел отношение? Расскажи…

Мысленно, заранее, этот рассказ Митя уже выстроил и не раз пересказывал. Потому и говорил четко, обращая внимание на любую подробность, вплоть до того, какое выражение на лицах было у поручика и девушки в роковой момент… Помолчали немного.

— Значит так, — сказал Николай. — Два момента неясны. Ты говоришь, была газета?

— Да, Женя держала в руках газету и… выронила ее, падая.

— Но зачем ей газета? Не обмахивалась же она ею за минуту до выстрела!

— Ты понимаешь, — Митя заговорил взволновано, — я ведь тоже об этом думал. Газету унес с собой. Причем, не специально! Так, машинально сунул в карман, забыл о ней. Только утром второго дня надевал тужурку и увидел. Просмотрел от первой до последней строчки, наизусть все вызубрил. И — ничего! Обычная газета, наши городские ведомости того же дня выпуска. Есть там какие-то царапины, вроде ногтем почеркано. Я и так, и эдак прикидывал — ну, никакого отношения ни к кому. Просто хроника разных происшествий по стране. Какой-то бродяга, в другом городе, далеко отсюда… Нет, никакого отношения!

Но Кожевников недоверчиво помотал головой.

— Не горячись, Митяй, две головы лучше одной. Принеси мне завтра газетку, вместе посмотрим… Ну а второй неясный момент? Сам уже смекнул, какой?

— Смекнул. Пуля в стене рядом с поручиком.

Дмитрий помрачнел, а Николай наоборот весело присвистнул: