Ужинал Дмитрий у дяди. Он был лихорадочно возбужден, невпопад отвечал брату и сестре. Людмила Илларионовна, жена дяди, ласково погладила его по голове: она знала, что похороненная сегодня девушка нравилась племяннику. Бывая у них, он рассказывал о ней, особенно вначале знакомства, с удовольствием. И, уводя дочку с собой, она еще раз наклонилась к Дмитрию и шепнула сочувственно: «Что поделаешь, Митенька, такая ее, видно, была судьба». Кузен Саша, гимназист-старшеклассник, поначалу обиделся на брата, но когда Дмитрий сказал, что останется у них ночевать, тут же все забыл и помчался перетаскивать свою раскладушку в Митину комнату. В те недавние времена, когда Дмитрий жил в доме Петрусенко, он был для Саши и любимым братом, и лучшим другом, и самым большим авторитетом. И хотя у каждого из них была здесь своя комната, Саша чуть ли каждый вечер выпрашивал у матери разрешения ночевать «у Митеньки». Они оба любили долгие беседы при включенном ночнике, пока не приходила тетя и не стучала легонько в дверь: «Мальчики, спать, спать…» Теперь Саша очень скучал без старшего брата и каждый его приход, а тем более ночевка, становились для мальчика праздником.
Тем временем Дмитрий, вслед за дядей, перешел в кабинет. Викентий Павлович стал набивать табаком трубочку, Дмитрий же, не мешкая, приступил к расспросам. Как идет следствие, что установлено, какие выводы?
— Ничего такого, чего бы ты не знал, — дядя пожал плечами. — Самоубийство на почве нервного срыва и сильных личных переживаний… Какие у тебя сомнения? Ты же сам все видел.